+7 (903) 100 31 62 kortunov@live.com

Тема 3. «Кризис духовной культуры XX-XXI веков»

Тема 3. «Кризис духовной культуры XX-XXI веков»

Культура выступает предметом изучения и рефлексии в рамках целого ряда академических дисциплин. В числе основных — культурологиякультурные исследованиякультурная антропологияфилософия культурысоциология культуры и другие. В России основной наукой о культуре считается культурология, в то время как в западных, преимущественно англоговорящих, странах, термин культурология обычно понимается в более узком смысле как изучение культуры как культурной системы. Общей междисциплинарной областью исследования культурных процессов в этих странах выступают культурные исследованияКультурная антропология занимается изучением многообразия человеческой культуры и общества, и одной из основных её задач является объяснение причин существования этого многообразия. Исследованием культуры и её феноменов при помощи методологических средств социологии и установлением зависимостей между культурой и обществом занимается социология культурыФилософия культуры представляет собой специфически-философское исследование сущности, значения и статуса культуры.

Духовная культура — это система знаний и мировоззренческих идей, присущих конкретному культурно-историческому единству или человечеству в целом.

Понятие «духовной культуры» восходит к историко-философским идеям немецкого философа, лингвиста и государственного деятеля Вильгельма фон Гумбольдта. Согласно выработанной им теории исторического познания, всемирная история есть результат деятельности духовной силы, лежащей за пределами познания, которая проявляет себя через творческие способности и личные усилия отдельных индивидов. Плоды этого сотворчества составляют духовную культуру человечества.

Духовная культура возникает благодаря тому, что человек не ограничивает себя лишь чувственно-внешним опытом и не отводит ему преимущественного значения, а признает основным и руководящим духовный опыт, из которого он живет, любит, верит и оценивает все вещи. Этим внутренним духовным опытом человек определяет смысл и высшую цель внешнего, чувственного опыта.

Духовная культура — сфера человеческой деятельности, охватывающая различные стороны духовной жизни человека и общества. Духовная культура включает в себя формы общественного сознания и их воплощение в литературные, архитектурные и другие памятники человеческой деятельности.

Модерни́зм (итал. modernismo — «современное течение»; от лат. modernus — «современный, недавний») — направление в искусстве конца XIX — начала XX века, характеризующееся разрывом с предшествующим историческим опытом художественного творчества, стремлением утвердить новые, нетрадиционные начала в искусстве, непрерывным обновлением художественных форм, а также условностью (схематизацией, отвлечённостью) стиля. Модернистская парадигма была одной из лидирующих в западной цивилизации первой половины XX века; во второй половине века она была подвергнута развёрнутой критике.

В русской эстетике «модерн» означает исторически предшествовавший модернизму художественный стиль конца XIX — начала XX века (русский модерн, ар нувоюгендстильсецессион и др.), поэтому необходимо различать эти два понятия, с тем, чтобы избежать путаницы.

Модернизм — совокупность художественных направлений в искусстве второй половины XIX — середины XX столетия. Наиболее значительными модернистским и направлениями были импрессионизмэкспрессионизмнео— и постимпрессионизмфовизмкубизмфутуризм. А также более поздние течения — абстрактное искусстводадаизмсюрреализм. В узком смысле модернизм рассматривается как ранняя ступень авангардизма, начало пересмотра классических традиций. Датой зарождения модернизма часто называют 1863 год — год открытия в Париже «Салона отверженных», куда принимались работы художников. В широком смысле модернизм — «другое искусство», главной целью которого является создание оригинальных произведений, основанных на внутренней свободе и особом видении мира автором и несущих новые выразительные средства изобразительного языка, нередко сопровождающиеся эпатажем и определенным вызовом устоявшимся канонам.

В литературе модернизм пришёл на смену классическому роману. Вместо жизнеописания читателю стали предлагать литературные интерпретации различных философских, психологических и исторических концепций (не путать с психологическим, историческим и философским романом, являющимися классическими), появился стиль, названный Поток сознания (англ. Stream of consciousness), характеризующийся глубоким проникновением во внутренний мир героев. Важное место в литературе модернизма занимает тема осмысления войны, потерянного поколения.

Главными предтечами модернизма были: Достоевский (1821—81) (Преступление и наказание (1866), Братья Карамазовы (1880); Уитмен (1819—92) (Листья травы) (1855—91); Бодлер (1821—67) (Цветы зла), А. Рембо (1854—91) (Озарения, 1874); Стриндберг (1849—1912), особенно его поздние пьесы.

Философами, повлиявшими на писателей модернистов, были Фридрих НицшеАнри БергсонУильям Джеймс, и другие. Сильное влияние оказал также Зигмунд Фрейд и Карл Юнг.

Противоречие между человеком и машиной как источник кризиса культуры. Проблема отчуждения человека от культуры

Двадцатый век продемонстрировал человечеству, что культу­ра как интегрирующее начало общественного развития охва­тывает не только сферу духовного, но во все большей степени — материального производства. Все качества техногенной ци­вилизации, чье рождение было отмечено чуть более трехсот лет назад, смогли проявиться в полной мере именно в нашем столетии. В это время цивилизационные процессы были макси­мально динамичны и имели определяющее значение для культуры. По выражению Ч. П. Сноу, «в XX веке целостная и орга­ничная структура культуры разломилась на две антагонисти­ческие формы» (Сноу Ч. П. Две культуры. — М., 1973). Между традиционной гуманитарной культурой европейского Запада и новой, так называемой «научной культурой», производной от научно технического прогресса XX века, с каждым годом рас­тет катастрофический разрыв. Вражда двух культур может привести к гибели человечества.

Острее всего этот конфликт сказался на культурном само­определении отдельно взятого человека. Техногенная цивилиза­ция могла реализовать свои возможности только через полное подчинение сил природы человеческому разуму. Такая форма взаимодействия неизбежно связана с широким использованием научно-технических достижений, которые помогали современ­нику нашего века ощущать свое господство над природой и ли­шали при этом его возможности ощутить радость гармоническо­го сосуществования с ней.

Поэтому проблема кризиса современной культуры не может быть рассмотрена без учета противоречий связи человека и маши­ны. Именно с таким названием в 20-е годы Н. Бердяев пишет статью, в которой подчеркивает, что вопрос о технике сегодня стал во­просом о судьбе человека и судьбе культуры. «В век маловерия, в век ослабления не только старой религиозной веры, но и гуманис­тической веры XIX века единственной сильной верой современно­го цивилизованного человека остается вера в технику, в ее беско­нечное развитие. Техника есть последняя любовь человека, и он го­тов изменить свой образ под влиянием предмета любви» (см.: Бердяев Н. Человек и машина: Проблема социологии и метафизики техники // Вопросы философии. — 1989. № 2).

Роковая роль техники в человеческой жизни связана с тем, что в процессе научно-технической революции, инструмент, сотво­ренный руками homo faber (существа, изготавливающего орудия), восстает против творца. Прометеевский дух человека не в силах справиться с небывалой энергией техники.

Машинное производство имеет космологическое значение. Царство техники — особая форма бытия, возникшая совсем недав­но и заставившая пересмотреть место и перспективы человеческо­го существования в мире. Машина — значительная часть культуры — в XX веке осваивает гигантские территории и овладевает масса­ми людей, в отличие от прошлых эпох, где культуры охватывали небольшое пространство и небольшое количество людей, строясь по принципу «подбора качеств». В XX столетии все делается миро­вым, все распространяется на всю человеческую массу. Воля к экс­пансии вызывает неизбежно к исторической жизни широкие слои населения. Эта новая форма организации массовой жизни разру­шает красоту старой культуры, старого быта и, лишив культурный процесс оригинальности и индивидуальности, формирует безли­кую псевдокультуру.

Выводы Н. Бердяева во многом перекликаются с заключени­ями О. Шпенглера, сделанными в статье «Человек и техника». Зако­номерно, что оба автора в контексте исследования проблемы «чело­век-машина» поставили вопрос о глубоком кризисе современной эпохи. «Механизация мира оказывается стадией опаснейшего пере­напряжения. Меняется образ земли». «Сама цивилизация стала ма­шиной, которая все делает или желает делать по образу машины». (см.: Шпенглер О. Человек и техника // Культурология. XX век: Антология. — М., 1995).

К такому состоянию европейская культура пришла вполне закономерно, так как культурное взросление носит циклический характер, а техногенная цивилизация—последнее звено этого раз­вития. Автор «Заката Европы» воспринимал культуры как живые организмы, знающие рождение, расцвет, увядание и смерть. Во­семь великих культур в шпенглеровской морфологии являются но­сителями подлинной всемирной истории: египетская, вавилонская, индийская, китайская, мексиканская, античная, магическая (араб­ская) и наша европейская, «фаустовская». Все они после эры куль­турного расцвета вступают в период окостенения цивилизации. Для О. Шпенглера очевидно, что цивилизационный процесс благоприя­тен для развития техники, но губителен для великих творений: ис­кусства, науки, религии, т. е. собственно культуры.

Цивилизация — последняя, неизбежная фаза всякой культуры. Она выражается во внезапном перерождении культуры, резком надломе всех творческих сил, переходе к переработке уже отживших форм.

Существует целый ряд причин, породивших в культуроло­гии XX века устойчивое ощущение кризиса культуры. Главное — осознание новых реальностей: универсального характера жизнен­но важных процессов, взаимодействия и взаимозависимости куль­турных регионов, общности участи человечества в современном мире, т. е. тех реальностей, которые являются источником цивили­зации и одновременно ее следствием. Общность судеб различных культурных регионов представлена «катастрофами», которые за­хватывают не только отдельные народы, а все европейское сообще­ство в XX веке: мировые войны, тоталитарные режимы, фашист­ская экспансия, международный терроризм, экономические де­прессии, экологические потрясения и т. д. Все эти процессы не могли протекать локально, не затрагивая внутренней жизни других на­родов, не нарушая их стиля культурного развития. Все это, с точки зрения О. Шпенглера, только доказывает ошибочность эволюцион­ного пути всей западной цивилизации.

Кризисные явления в культурной практике Европы XX века, с точки зрения этих мыслителей, носят необратимый характер. Представитель так называемого «второго поколения» Франкфуртс­кой школы Ю. Хабермас утверждает, что современное «позднекапиталистическое» государство способно вытеснять кризисные явле­ния из одной сферы общества в другую: политический кризис может быть вытеснен в сферу экономики, экономический — в социальную сферу и т. д. Но область культуры, подчеркивает Ю. Хабермас, — та область, применительно к которой понятие кризиса сохраняет свое значение, где он не может быть «смягчен», поскольку сфера культуры неподвластна административному манипулированию, которое осуществляет государство. В данном случае Ю. Хабермас говорит о подлинной культуре, неформальной морали и искусстве, а не о «мас­совой», суррогатной культуре, заполонившей историческое прост­ранство Европы в нынешнем столетии (см.: Хабермас Ю. Демокра­тия. Разум. Нравственность: Лекции и интервью. — М., 1992).

Ситуация нарушения культурной целостности и разрыва ор­ганической связи человека с природными основаниями жизни в XX веке интерпретируется культурологами как ситуация отчуждения.

Отчуждение — это процесс превращения различных форм человеческой деятельности и ее результатов в самостоятельную силу, господствующую над ним и враждебную ему. Отчуждающий механизм связан с рядом проявлений: бессилие личности перед внешними силами жизни; представление об абсурдности существования; утрата людьми взаимных обязательств по соблюдению социального порядка, а также отрицание господствующей системы ценностей; ощущение одиночества, исключенности человека из об­щественных связей; утрата индивидуумом своего «я», разрушение аутентичности личности.

Различные аспекты отчуждения человека XX века от куль­турных форм были исследованы современной культурологией.

Своеобразным введением в проблемное поле XX века явля­ются некоторые идеи философов предшествующего столетия — своего рода культурно-теоретический прогноз, теперь уже во мно­гом подтвержденный практикой.

«Прогнозирование» мыслителей XIX века связано с нега­тивным отношением к судьбам европейской культуры, продемон­стрировавшей, что она сама является источником отчуждения личности от подлинных целей бытия. Радикальный поворот в ис­толковании культуры был обозначен в трудах А. Шопенгауэра, по­ставившего под сомнение прогрессивную направленность всякой разумной деятельности человека.

С точки зрения А. Шопенгауэра, в процессе длительной со­циальной эволюции человек не сумел развить свой организм до бо­лее совершенного, чем у любого другого животного. В борьбе за свое существование он выработал в себе способность заменять деятель­ность собственных органов их инструментами. К XIX веку разви­тие машинного производства актуализировало эту проблему. В ре­зультате, считал А. Шопенгауэр, оказалось бесполезным обучение и совершенствование органов чувств. Разум, следовательно, не осо­бая духовная сила, а отрицательный итог отключения от базисных актов, названный философом отрицанием «воли к жизни».

Созданный человеком огромный мир культуры: государст­во, языки, наука, искусство, технологии и прочее — грозитухуд­шить саму человеческую сущность.Космос культуры перестает подчиняться человеку и живет по собственным законам, выходя­щим за пределы духа и воли.

В представлении последователя А. Шопенгауэра Ф. Ницше отчуждение человека от культурного процесса имеет еще более ост­рые формы, так как ницшеанская культурфилософия строится на отрицании христианских ценностей. Уже в одной из первых книг «Происхождение трагедии из духа музыки» провозглашается при­мат идеалов эстетического величия над нравственными убеждени­ями.Искусство предстает как дополнение и завершение бытия. При . этом философ выступает против «утомленной культуры» своего вре­мени, против разобщенности индивидуумов и видит спасение лишь в возвращении современной ему Европы к традициям античности.

Ницше подверг резкой критике сложившуюся в немецкой эстетике XVIII — нач. XIX веков усилиями Винкельмана, Шилле­ра и Гете традицию истолкования древнегреческого искусства из аполлоновского начала как символа светлой радости и классической уравновешенности. Усматривая рождение художественной культуры в недрах самой трагической действительности, фило­соф не только отрицает противопоставление жизни страданию, но и видит в последнем истинный источник творчества. Трагическая сущность искусства выражается через противоборство аполло­новского и дионисийского начал, примирение происходит под эги­дой Диониса. Мир олимпийских богов, являющихся олицетворени­ем классической упорядоченности, заслоняет от человека подлин­ное бытие. Когда же пена иллюзии исчезает и мир обнажает . истинные свои черты, человека переполняет дионисийское чувст­во потрясения. В таком состоянии рушатся социальные перегород­ки, человек вырывается из плена индивидуализации и сливается с себе подобными, с природой. Он больше, чем художник, он — худо­жественное творение самой природы.

Дионисийская чрезмерность, а не аполлоновская мера вела че­ловека к истине. Ф. Ницше определяет культуру как форму стихий­ной жизни или художественный стиль народного духа.Социальной базой высшей культуры является общество, построенное по иерар­хическому принципу: масса рабов, лишенных творческого начала, и каста свободных, которым суждено воспитать гениев-творцов.

Под влиянием рационализации общественного развития че­ловек со своей неутомимой жаждой познания превращается в жал­кого «библиотекаря» и «корректора». Теперь, считает Ф. Ницше, серая масса производителей культуры будет постоянно стремить­ся подавлять творческие импульсы гениев-одиночек. Смысл же мирового процесса заключается только в отдельных личностях, «экземплярах» человеческого рода, способных создавать новые формы жизни через разрушение прежних. Нигилистическое по духу ницшеанство оправдывает жестокости и антигуманизм сверхчеловека, наделенного и «волей к жизни», и «волей к власти», великой задачей придать смысл общественной истории и способ­ностью создать высшую культуру.

Роль Ницше в осмыслении кризисных процессов современ­ной культуры очень велика. По словам Т. Лессинга, ницшеанство — это продолжение той мировоззренческой позиции, которая песси­мистически оценивает будущее культуры. Предшественников ниц­шеанской культурфилософии Ж.-Ж. Руссо и Л. Толстого отвраще­ние к рационалистическим формам культуры приводит к аскети­ческим и христианско-трансцендентным идеалам. Для Ницше именно эти ценности являются продуктом направленной по ложно­му пути, усталой и больной жизни.

Проблема кризиса культуры в результате отчуждения чело­века от результатов его деятельности получила свое развитие в ряде философских школ XX века. Экзистенциальная философия поста­вила в число актуальнейших проблем нынешнего столетия такие во­просы, как абсурдность человеческого существования и тотальная изолированность его от социума (А. Камю, К. Ясперс, М. Хайдеггер).

Вопросы психологического «недовольства культурой» и са­моотчуждения личности поставлены и решены представителями психоаналитической теории (3. Фрейдом, К. Г. Юнгом, Э. Фроммом).

К числу исследователей данной проблемы относится и Г. Мар­кузе, разработавший концепцию «одномерного человека», который, будучи включенным в потребительскую гонку, оказывается отчуж­денным от таких своих социальных характеристик, как критичес­кое отношение к существующему обществу, способность к револю­ционной борьбе.

Диалог культур как средство преодоления их кризиса

Кризисные черты современной культуры нашли свое наиболее яркое выражение в различных симптомах распада социальной коммуникабельности. Эта тема получила художественное во­площение в современном искусстве в различных формах (в сюр­реалистических живописи и поэзии, неореалистических прозе и кинематографе, «абсурдистском театре» и т. д.) у большого кру­га авторов: Т. Уильямса, С. Дали, И. Бергмана, С. Беккета и мно­гих и других.

Начало теоретического рассмотрения проблемы человечес­кого общения в 20-е годы XX столетия было положено немецким философом М. Хайдеггером в его книге «Бытие и время» и фран­цузским исследователем Г. Марселем в «Метафизическом дневни­ке», Ж.-П. Сартром и А. Камю в работах 40—60-х годов. Ситуацию философской полемики вокруг поставленной проблемы помогли создать работы М. Бубера и X. Ортеги-и-Гассета.

Под общением принято понимать отношения, возникающие между двумя индивидами, связанными между собой социальными связями, но сохраняющими свои индивидуальные черты. Умения понимать его сторону, вступать в диалог лишилось современное об­щество, привив человеку неприятие культурных ценностей различ­ного характера.

По мнению российского философа В. С. Библера, заканчива­ющееся столетие породило немыслимый синтез культур, поставив тем самым проблемы их диалога. «Типологически различные «культуры» (целостные кристаллы произведений искусства, религии, нраветвенности…) втягиваются в одно временное и духовное «про­странство», странно и мучительно сопрягаются друг с другом, почти по-бороски «дополняют», то есть исключают и предполагают, друг Друга» (см.: Библер В. Культура. Диалог культур // Вопросы фи­лософии. — 1989. № 6). И потому очень важно хаос различных куль­тур преобразовать в осмысленный и заинтересованный диалог.

Двадцатый век заставил многих ученых рассматривать культуру как противоположное цивилизации образование. Если цивилизация всегда стремится к неуклонному движению вперед,

ее путь — восхождение по лестнице прогресса, то культура осуще­ствляет свое развитие, отказавшись от однонаправленного линей­ного движения вперед. Культура не использует предшествующее духовное наследие как трамплин для новых достижений по той при­чине, что она не может отказаться целиком или частично от куль­турного фонда. Напротив, огромное значение в культурном процес­се имеет сопричастность с различными воплощениями традиции. Культура может строиться только на основе духовной преемствен­ности, только с учетом внутреннего диалога культурных типов. Та­кой принцип B.C. Библер называет «драматическим произведени­ем», а Г. Померанц— «концертом».

Культура — это огромное полифоническое пространство, по­добное произведению искусства. В нем различимы «голоса» раз­личных культурных персонажей, значимость которых не умаляет­ся ни возрастом, ни национальной принадлежностью, ни какими-либо иными обстоятельствами. Формирование художественного мира любого философа или композитора, архитектора или модель­ера всегда протекает с опорой на целый комплекс культурно-худо­жественных традиций.

В нынешнем столетии стало ясно, что диалог культур пред­полагает взаимопонимание и общение не только между различ­ными культурными образованиями в рамках больших культур­ных зон, но и требует духовного сближения огромных культурных регионов, сформировавших на заре цивилизации свой комплекс отличительных черт. Говоря о союзе средиземноморской культур­ной группы и индийско-дальневосточной, Г. Померанц выдвигает следующий вариант диалога. «Европа дала пример единства нацио­нального многообразия, Китай — пример единства духовного мно­гообразия. Можно представить себе будущее как сочетание евро­пейского плюрализма этнических культур с китайским плюрализ­мом духовных культур» (см.: Померанц Г. Диалог культурных миров // Лики культуры: Альманах. Том первый. — М., 1995).

Диалог — это вопрос не только о гуманитарных контактах больших культур, но и о способе приобщения отдельно взятой личности к духовному миру этих культурных образований. По вы­ражению М. Бахтина, культура может существовать только на границах: между днем сегодняшним и прошлым, между различными формами культурной деятельности, между произведениями раз­личных авторов.

Диалог как принцип культурного развития позволяет не толь­ко органично заимствовать лучшее из мирового наследия, но и вы­нуждает человека подать «свой» голос, совершить личностное пере­осмысление «чужой» культуры. Только внутреннее переосмысле­ние культурных ценностей, только активный диалог с культурными фигурами делает человека культурным, приобщенным к большому космосу культуры. Диалоговая форма позволяет проявиться амби­валентной природе культуры.

Трудно не согласиться с В. Библером: «Каждая культура есть некий «Двуликий Янус». Ее лицо столь же напряженно обращено к иной культуре, к своему бытию в иных мирах, сколь и внутрь, вглубь себя в стремлении изменить и дополнить свое бытие».

Сегодня развитие принципа диалога культур — реальная возможность преодолеть глубочайшие противоречия духовного кризиса, избежать экологического тупика и атомной ночи. Реаль­ным примером консолидации различных культурных миров является союз, сформировавшийся к исходу XX века в Европе меж­ду европейскими нациями. Возможность аналогичного союза меж­ду огромными культурными регионами может возникнуть только при условии диалога, который сохранит культурные различия во всем их богатстве и многообразии и приведет к взаимопониманию и культурным контактам.